А там всё шурх да шурх, всё ближе да ближе. И вот вылез на дорожку маленький зверь, меньше Шарика. Наскочил на Нюрину ногу, зафырчал, свернулся.

Нюра вздохнула и засмеялась: она уже видела такого зверя и сразу узнала — ёжик.

Она пошла дальше.

Вот дорожка чуть повернула, обогнула вишнёвое дерево. Значит, скоро калитка.

И вдруг Нюра увидала: там, около калитки, над изгородью блестят два огромных зелёных глаза.

Ну конечно! За забором — поле, за полем — лес, а в лесу кто живёт?.. Вот он и прибежал, встал на задние лапы, раскрыл пасть!..

Нюра хотела закричать, но крик не получился.

А зелёные глаза уставились прямо на неё.

Нюра выронила щенка. Шарик плюхнулся, но не завизжал, а побежал прямо туда, к этому зверю.

И тогда Нюра кинулась за ним:

— Шарик! Назад! Шарик, Шарик!

Он такой маленький, глупый, тёплый, а зверь такой злой, с огромной пастью!..

— Шарик, Шарик, назад!

Но тут вдруг зелёные глаза потухли, что-то мягко ударилось о землю возле забора, и тотчас же об Нюрину ногу потёрлась нежная шёрстка. Мура! Конечно же это Мура!

— Мура! Ты на заборе сидела? — спросила её Нюраша.

Нюрины глаза уже привыкли к темноте, и теперь была ясно видна загородка, и все деревья и кусты, и Шарик, как он катился по траве.

Нюра быстро привязала ленту к сучку вишни, схватила одной рукой Шарика, другой — Муру и побежала к дому. Папа увидел Нюрашу, отложил лампочки и винтики.

— Откуда это ты так поздно, дочка?

— Я ленту для Казиса на вишню повесила, чтобы чайка Варвара отнесла.

— Отнесёт! — улыбнулся отец. — Будет доставлено. А я-то думал: где ты бродишь?

— Это Мура бродит, — ответила Нюраша и перевела дух. — Там ведь и волки могут быть. Хорошо, мы с Шариком подоспели!